Der Totentanz

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Der Totentanz » Вступление » Мишель Хоган


Мишель Хоган

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Имя персонажа:
Мишель Хоган
коротко: Миша, Майкл

2. Возраст, пол:

26 лет, мужской

3. Внешность:
Рост в пределах среднего - около 180 см;   далекое от античного идеала красоты сухопарое, жилистое, светлое тело с россыпью мелких веснушек.
Неброские черты лица,  волосы неярко рыжие, почти русые - коротко острижены.
Бледные, будто прозрачные глаза серо-голубого цвета, бескровные тонкие губы и холодный взгляд вкупе с некоей отрешенностью создают впечатление человека самодостаточного и закрытого. Носит очки, так как немного близорук, но так же появляется и без них - контактные линзы делают свое дело.
Несмотря на некоторую внешнюю скованность, двигается Мишель довольно развязно, порой неловко, но в этой неловкости чувствуется своя внутренняя логика и пожалуй даже грация – вопреки этой мнимой угловатости, конфузы вроде поскальзываний, спотыканий и прочего, обходят его стороной.
В одежде отдает предпочтение удобству: неброским твидовым пиджакам табачных, сизых и темно-зеленых цветов;  джинсам; простым рубашкам и футболкам; обычным ботинкам.

4. Характер:
Приятный, доброжелательный и вежливый молодой человек. Аккуратный и пунктуальный. Не больно разговорчивый, но это не беда, ведь во всем остальном, ну почти "спортсмен, комсомолец, красавец". На первый взгляд.
На второй взгляд, отбрасывая маски приличий, характер Мишеля, оказывается, сполна сочетает в себе почти все черты, приписываемые ирландцам другими национальностями, высмеиваемые или же превозносящиеся ими. И пускай ирландец он только на половину, да и прожил всю жизнь в Германии и не разу не видал британских островов, прямолинейность, решительность, порой переходящая в упрямство, самоуверенность и нередкое лицемерие в своих целях выдают его с головой.
Но, конечно же, в большинстве случаев, воспитание берет свое, перебивая ирландский темперамент немецким менталитетом, и до какого то момента, Мишель Хоган  будет вежлив, обаятелен, самую малость холоден, сдержан и невозмутим. На самом же деле то, что некоторые  принимают за отрешенность, в реальности представляет собой доведенный практически до совершенства культ самоконтроля. Но, как известно, из под любого контроля можно вырваться, в случае же с Мишелем, не столько "вырваться из под контроля", сколько "выйти из себя". Его ирландская горячность  проявится в самый неподходящий миг и сполна отзовется всем головной болью.
Факт неизбежной гибели человечества - фон всей его жизни. Газетные заголовки, телевизионные ролики, политические движения, новости-новости-новости. Соседка покончила жизнь самоубийством, одна за другой разводятся все знакомые замужние пары, общество сходит с ума...и так - с семи лет. Поэтому неважно, поэтому все равно. Поэтому делает вид, что ничего не происходит, терпеть не может ученых, которые оказались бессильны, религию, которая ничем все равно не поможет и общественных деятелей, которые используют панику и страх людей, как рычаги для своих манипуляций.

5. Способности и увлечения:
Киноман и настоящий любитель свинга и джаза, а так же музыки середины 20 века.
По образованию художник-график, в душе - комиксист и фотохудожник, по профессии  -  фотограф.
На досуге почитывает классические английские детективные романы, курит сигареты и пьет скотч.

6. Роль:
Наемный фотожурналист, работающий на издание SinCity, в особо голодные и холодные времена подрабатывает фотографом-криминалистом: снимает места происшествий, трупы и вещественные доказательства для судебной медицины. Мрачновато, зато всегда вакансия найдется.

7. Ориентация:
Универсал-эгоцентрик. Актив или пассив - зависит от объекта влюбленности.

8. Биография:
Что в свое время забыл в  немецком городе Пирна одинокий британский художник Конни Хоган, остается загадкой. Потом уже, вернувшись на берега родной Ирландии, он, распивая виски с содовой, рассказывал своим друзьям, как путешествуя по Европе, заплутал в Германии, особенно задержавшись в Саксонской Швейцарии, в округе Дрезден. Да уж, задержался он тогда изрядно: стремительно, по своей ирландской натуре, обзавелся друзьями и девушкой, и точно так же стремительно сбежал, поджав хвост, когда узнал, что
Хильда Гарденберг носит его ребенка. Но об этом, у себя на родине, он конечно же никому не сказал. Спустя несколько лет этот подлый поступок превратится в самую страшную ошибку его жизни.
Хильда Гарденберг не стала делать аборт и даже дала ребенку фамилию отца, разыскивать которого, тем не менее, отказалась. Она работала художником-иллюстратором в детском журнале и выбивалась из сил, чтобы содержать семью. Когда Мишелю исполнилось пять, Хильда вышла замуж за какого-то посредственного парня, еще через пару лет пришло бесплодие и мир сошел с ума.
Трудно сказать, насколько избаловало  Мишеля трепетное отношение к нему чуть ли не всех знакомых взрослых, потому как наряду с нежностью, любовью и заботой, уже мальчиком Мишелю мерещилась какая-то мерзкая, излишняя ответственность, которой ложилось на его плечи слово "ребенок". Он старался как можно скорее вырасти, стать взрослым и самостоятельным, стать таким же как все, чтобы его не тискали постоянно, не дергали, просто оставили в покое.
Но "взрослые", окончательно убедившись в реальности нависшей над человечеством угрозы вымирания, даже отчасти смирившиеся, замыкающиеся то ли в горе, то ли в отчаянии, то ли в том и другом одновременно, продолжали сюсюкаться и таскаться с двенадцатилетним мальчишкой, как с трехлетним.
Мишель раздражался. Ему было не жаль всех этих фрау, кидавшихся к нему через улицу с мягкими игрушками и слезами на глазах. Жаль было только маму, она души в нем не чаяла и из-за этого все время ссорилась с мужем. Тот ревновал Хильду к сыну.
В 17 лет Мишель, едва окончив школу, съехал от родителей в Дрезден и поступил там в университет.
Жизнь в Дрездене - большом городе, культурном центре, для простого студента была дорогим удовольствием и именно здесь Хоган стал впервые подрабатывать фотографом, чтобы хоть как-то держаться на плаву.
Став самым настоящим, дипломированным художником графиком, он задержался в Дрездене ровно настолько, чтобы собрать вещи и уехать, куда глаза глядят - все же, он не получал сейчас столько денег, чтобы нормально жить, но не мог найти в себе сил вернуться домой. Как только он съехал, отношения матери с мужем наладились, и каким-то чудом они  умудрялись на протяжении этих лет сохранять свой брак. Именно поэтому своим новым домом он выбрал Альтену - здесь он надеялся наладить свои дела. Как следует наладить, прежде чем возвращаться в Дрезден.

9. Приговор:
mors

2

Заявка.
Персонажа вызывают на место происшествия в качестве фотографа. Пропахшая отбросами и кошками подворотня. И как в дурных детективах - расчленёнка в мусорном баке. Впишите в сообщение диалог с полицейским (полицейскими).

3

Тупик, в котором обнаружили тело, напоминал декорации к дешевой детективной ленте 50-х годов. Глухие  панельные стены  с трех сторон, вход в закоулок пестрит желто-черной полицейской лентой,  а сверху - далекое серое небо, затянутое  проводами.
Где-то у глубине, сливаясь темными силуэтами с тенями, стояло несколько рядовых полисменов. Врач с детективом присели на корточки у мусорных баков закрывая своими спинами весь обзор.
От картонных коробок в углу разило кошачьими экскрементами и к этому запаху примешивался стойкий смрад помой.
- Утро доброе, - бросил Мишель двум парням в форме, курящим у входа с мрачными физиономиями.
- Не зарекайся, Хоган, - хмыкнул в ответ один, - ты еще не видел детектива Геллера...
- Ты еще не видел нашего сегодняшнего клиента, - добавил второй, бросил сигарету на землю, затушил носком ботинка и сплюнул.
Мишель пожал плечами и, находу вправляя пленку в фотоаппарат (о да, он всегда отдавал предпочтение пленке, когда дело касалось покойников), прошел вперед.
Труп, вернее большая его часть, лежал на земле, раскинув в сторону руки, вернее только одну: рваная окровавленная культя - все, что осталось от правой руки этого человека - беспомощно закинутая к шее, стойкий запах крови и уже начавшегося разложения, исполосованное чем-то острым лицо, и по цвету и по консистенции напоминающее серую глину,  изрубленное  в куски тело.
Мишель подавил тошноту, подступающую к горлу и отвел взгляд от серо-голубых белков широко открытых мертвых глаз.
- Детектив Геллер?
- О, Хоган, как всегда вовремя, парень. Этот малый, - Геллер пнул грубой рукой в латексной перчатке ногу мертвеца, - уже прихорошился к фотосессии! Аха-ха-ха-ха-ха!
Доктор - интеллигентный бледный человек в крохотных очках покачал в ответ на разразившийся хохот детектива головой, но так неопределенно, что невозможно было понять, одобряет он подобные шутки или нет.
- Так что с ним приключилось? - Мишель обходил труп по кругу, щелкая вспышкой (порой он делал это специально слишком часто -  вспышка, как и вонь, и черно-желтая огораживающая лента, и кровь, в таком количестве пролитая по земле и размазанная по скользким стенам, что казалась ненастоящей,  была "элементом декорации", эдаким фарсом. В глазах Хогана она выглядела неотъемлемым элементом всех полицейских расследований).
- Он умер, - незатейливо объяснил доктор. Геллер вновь разразился громоподобным хохотом и Мишель, насупившись, уткнулся в объектив.
- По правде говоря, парня попросту зарезали. Документов у него при себе не было, так что личность будем устанавливать позже, - детектив поднялся с колен во весь свой немалый рост, - Эй вы, - гаркнул он на замеревших у входа в подворотню полицейских, - Вам за что платят? За то, чтобы вы форму носили? А ну идите сюда, выворачивайте эти мусорные баки! Нет, не этот, там рука бедолаги, я уже его осмотрел. Вон те выворачивайте, посмотрим, что тут еще можно разнюхать.
По мнению Хогана, разнюхивать в этом отстойнике что-нибудь стоящее детективу пришлось бы долго, уж слишком крепким и душным был застоявшийся в тупичке смрад.
Да и сам Геллер, в глазах Мишеля выглядел человеком недалеким и бездарным. Но, как известно, в каждом детективе должен быть тупой сыщик, чтобы на его фоне "главный герой" выглядел особенно ослепительным.
"Вот только "главного героя" нет и не намечается."
Отрубленная рука, вынутая из грязного железного бака, уже мало походившая на часть человеческого тела. Вспышка. Судорожно скрюченные мертвые пальцы, грязь под ногтями. Вспышка. Мягко-серая десна, в приоткрытом окровавленном рте. Вспышка. Слипшиеся от грязи и крови волосы мышиного цвета. Вспышка.
Все следующие пол часа Мишель угрюмо молчал и фотографировал труп и то, что детектив посчитал уликами, полицейские бессмысленно ворошили мусор и отходы в баках, а доктор с Геллером деловито курили в углу. Словами, которые доносились с их стороны они равно могли обсуждать и убийство, и статьи из мужских журналов.
- Я проявлю фотографии и занесу их в участок вечером, - поправляя на носу очки и нащупывая в кармане пиджака сигареты, сказал Хоган.
- Все отснял? - зачем-то спросил Геллер.
- Все - удивленно ответил Мишель.
- Ну и ладушки, - бросил детектив и отвернулся, возвращаясь к разговору с доктором.
Утро не прошло бессмысленно: на расчлененного неудачника у Мишеля ушло почти две пленки, и из семидесяти двух кадров как минимум шесть обещали быть красивыми - в рамку вставляй и на стену вешай. Прикуривая, он прикрыл сигарету рукой от ветра. Для полноты образа не хватало только мягкой фетровой шляпы и плаща-пыльника.

Отредактировано Michelle Hogan (2010-03-14 22:37:59)

4

Спасибо за стилизацию.
Вы приняты. Прошу в хоровод.


Вы здесь » Der Totentanz » Вступление » Мишель Хоган